Одесса, как, наверное, ни один город в нашем пространстве, оброс всевозможными легендами. Один только список легендарных личностей чего стоит!
Однако это тема, без сомнения, не для статьи. И даже не для книги.
Но с самим городом, с историей его заселения, застройки и даже переименования из Хаджибея в Одессу связано столько забавно историй, что за один вечер, пожалуй, и не перескажешь.
Сложно сказать уже, что именно из этих историй достоверная правда, а что – художественный вымысел, часть городского фольклора. Однако документально подтвержденными фактом является следующее: при постройке порта, чтобы поскорее заселить молодой город, было объявлено, что тот, кто поселится в Одессе, будет освобожден на десять лет от податей и воинского постоя и получит ссуду от казны на первоначальное обзаведение хозяйством. Первоначально Одессу населяли самые разные народности: албанцы и греки, немцы и евреи, поляки и итальянцы. Легче сказать, кого здесь не было, чем упомянуть тех, кто был.
Может статься, что именно эта дикая «смесь одежд и лиц, племен, наречий, состояний» и смешение кровей и создали феномен Одессы и предпосылки для рождения веселого нрава жителей этого города.
В числе профессоров первого Ришельевского лицея было несколько знаменитых ученых и чудаков. Ко вторым относился и профессор химии, ученик известного шведского ученого И. Берцелиуса – Гаасгаген, коверкавший русский язык и уверявший лицеистов, что корабли для прочности обивают медом (вместо «медью»).
Первая забавная история из дошедших до наших дней была связана именно со строительством Одессы: при шоссировании городских улиц укатывание щебня производилось чугунным катком громадных размеров и веса, в который впрягались двенадцать пар волов. При ненадобности этот каток оставляли где-нибудь на свободной площадке без всякого присмотра, так как утащить его было невозможно.
И вот как-то служащие Тираспольской заставы увидели, что каток выезжает за пределы города в сопровождении бессарабских молдаван. На вопрос, куда везут каток, они отвечали: «В Кишинев». После дальнейших расспросов выяснилось, что какие-то два человека уговорили молдаван, продавших в Одессе древесный уголь, отвезти каток в Кишинев за 100 рублей. Для обеспечения гарантийной доставки они взяли с молдаван задаток 25 рублей с условием, что этот залог вместе со 100 рублями будет им возвращен в Кишиневе после доставки туда катка. Обманутых молдаван заставили отвезти каток обратно на его место, а сами мужики возвращались в Кишинев с волами, кнутами и без 25 рублей.
Вторая достаточно фривольная история связанна с режимом порто-франко, который должен был способствовать процветанию города и, непосредственно, с одесской таможней.
Как известно, при порто-франко все заграничные товары не облагались пошлиной. Благодаря этому продовольственные и промышленные товары и предметы роскоши отличались дешевизной. Это привлекало в Одессу богатых людей со всей России. Благоденствовали и рабочие, заработки которых были до того велики, что некоторые биндюжники прикуривали рублевыми бумажками, а один подгулявший биндюжник – даже десятирублевкой.
При вывозе из города иностранных вещей, не бывших в употреблении, на таможне взимали пошлину. Самой неприятной таможней была Херсонская при надзирателе Педашенко, отличавшемся грубым обращением с проезжающими. Но в оправдание своего поведения он всегда представлял отобранные предметы, которые обманным путем пытались провезти, как контрабанду.
Чаще всего попадались женщины. Одна спрятала под платьем небольшие стенные часы. К ее несчастью, во время досмотра они стали бить двенадцать раз, чем и выдали контрабандистку.
Другая подвесила куда-то целую головку сахара. Шпагат, которым сахар был привязан к телу, оборвался в таможне, и головка грохнула на пол из-под юбки.
Иногда попадались дамы, обматывавшие свое тело материей или кружевами. Поэтому надзиратель Педашенко позволял себе без всякой церемонии щупать толстых женщин, допрашивая их: «А що це у вас – натуральнэ, чи фальшивэ?»
Сотни легенд ходят о бандитской Одессе, причем большой ошибкой было бы полагать, что Одесса была таковой после войны: гремела она если не на всю Российскую Империю, то на всю Украину точно своими кражами и хулиганскими выходками некоторых горожан еще до революции. Так, когда-то на бульваре у подножия памятника Дюку де-Ришелье стояла медная сигнальная пушка. В один из дней пушка исчезла. Все старания полиции найти ее были тщетными. Позже стало известно, что пушку распилили на части и медь употребили в дело. Полиция и градоначальник были в отчаянии от этого скандального происшествия. Через некоторое время после этого случая к градоначальнику на прием попросился из тюремного замка арестант для секретного разговора. Случаи, когда арестанты сообщали какую-нибудь тайну лично градоначальнику без свидетелей, уже бывали и раньше. Арестант – опасный преступник в цепях – был приведен в кабинет градоначальника под конвоем. Он заявил, что может указать свидетеля, который видел, кто и когда уворовал пушку. За открытие «секрета» он потребовал 5 рублей. Градоначальник согласился и приказал полицмейстеру отправиться вместе с арестантом туда, куда тот укажет.
Арестант привел полицию на бульвар и, как на свидетеля кражи, указал на Дюка де-Ришелье, у ног которого раньше стояла пушка. Градоначальника вначале охватил гнев, но потом он расхохотался и выдал остроумному и находчивому арестанту 5 рублей.
Не меньше курьезов связано и с другой, более приглядной стороной жизни города: театральной. В 1848 году в Городском театре ставили оперу «Эрнани». Главные роли Эрнани и Эльвиры исполняли молодые, красивые, с восхитительными голосами и страстной игрой артисты, приведшие публику в неописуемый восторг. Крикам и аплодисментам не было конца. В последнем действии, когда старик Сильва протрубил в рог – сигнал, по которому Эрнани поклялся лишить себя жизни, и тот стал прощаться с Эльвирой, восторг и напряжение публики дошли до предела. В зале послышались рыдания. Градоначальник – добрый и мягкосердечный человек – до того расчувствовался, что не мог перенести подобного финала и сгоряча крикнул на весь зал полицмейстеру, чтобы тот немедленно отправился на сцену и не допустил Эрнани до самоубийства.
Достоверность второй истории вызывает гораздо большие сомнения, однако она была очень популярна в студенческой среде в дореволюционное время: в одесском театре появилась русская оперная труппа, в которой дебютировала знаменитая впоследствии артистка Лавровская. В опере «Жизнь за царя» она произвела такой фурор, что после спектакля публика выпрягла из ее кареты лошадей и, впрягшись в упряжку, повезла актрису в «Петербургскую» гостиницу. Коренными в этой упряжке были градоначальник и городской голова, а пристяжными – полицмейстер и какой-то студент. Сзади карету подталкивали студенты.
О находчивости одесситов легенды ходят до сих пор, однако особо отличались офицерские чины и чиновники: один из посетителей знаменитого в свое время трактира-ресторана на Дерибасовской, принадлежавшего купцу Алексееву – адъютант генерал-губернатора – частенько туда заглядывал и задолжал большую сумму. Алексеев долго ждал уплаты, просил, терпел, наконец, не выдержал и поехал к генерал-губернатору жаловаться на его подчиненного. В приемной встретил его адъютант, постоянно дежуривший здесь.
- Куда? – спросил он посетителя.
- Да вот, пришел жаловаться на вас его превосходительству.
В это время Анненков вышел в приемную. Узнав Алексеева, он кивнул ему и спросил о причине посещения. Но адъютант, опередив жалобщика, подскочил к генералу и бойко доложил, что Алексеев явился к его превосходительству с покорнейшей просьбой сделать честь пожаловать к нему на блины.
- С удовольствием, с удовольствием, - ответил Анненков и повернулся к другим посетителям.
Сконфуженный и озадаченный Алексеев ретировался. Тогда подбежал к нему адъютант и, провожая его до дверей, сказал: «Вот тебе урок, как на меня жаловаться! Если еще раз вздумаешь жаловаться, то блинами не отделаешься – я приглашу генерала со всей его свитой на обед».
Не потеряла Одесса своего колорита и в советские времена: на улице Водопроводной около знаменитой «Чумки» был установлен плакат с призывом: «Догоним и перегоним Америку», а дальше, за железнодорожным мостом, ГАИ предостерегала: «Не уверен – не обгоняй», а в артиллерийском училище был вывешен модный тогда плакат: «Наша цель – коммунизм».
В современной нам с вами Одессе многие события и личности канули в лету, однако рано, еще рано говорить о том, что Одесса уж не та. Главная особенность Одессы, то, что выделяет ее из толпы других безликих, обветшалых украинских городов – ее гордость – ее архитектура – в ней же сохранилась. Не вся, частично, местами уступая натиску современных зданий, Одесса все же сохранила свой колорит, свой неповторимую прелесть улочек, в которых так и тянет заблудиться.
